кондрат31-4.gif5890875fa80e1

Запрошенная Вами страница не найдена

Проверьте правильность написания названия страницы

(design): design-elements/menu-header-1.tpl

21
Ноября
Среда
FB TW VK OK
Баннер не установлен
wot.jpg5bc5985a3b71c
raspisanie_brest_3.jpg5a72cab07d02e
rod.jpg5a96ad12c3b7c
Что? Где? Когда?
Как надо праздновать Новый год?
Курс валют в Бресте и области
sonja.gif50c8fade3ceb2

«Преступление и наказание» зазвучало на разные голоса

00:00 22.05.2008
Страх
    Это чувство вкупе с растерянностью одолело с первых же минут. Сцену залил свет, и в его рассеянных лучах получило рождение то неистовство, которое впоследствии будет взрослеть и крепнуть на протяжении всего спектакля. Исступленный разгул диких страстей, суетливая беготня музыки по сцене, безумные вопли и крики юродивого - вся эта вакханалия  сопровождалась и яростными стараниями точильщика, чей наждачный круг то и дело «взвизгивает» от прикосновений топора. Глухим стоном отзываются и еще два топорища, в которые вонзаются лезвия. Этот диссонанс отлично дополняет песенка  Утопленницы, от которой становится еще более жутко.
    А потом - ужасающий черед смертей и внезапное появление на сцене то тут, то там беспокойных призраков. Мрачный мир романов Достоевского открывается здесь даже для тех, кто не читал его «Преступления и наказания». Зал вздрагивает, когда на сцену обрушивается  леденящий звук рвущейся плоти вперемешку со звоном металла. Убийство старухи-ростовщицы режиссером решено не визуально, а музыкально, отчего спектакль, бесспорно, выигрывает, а зритель просто-напросто забывает, что его по сути пугают понарошку.
Восхищение
      Порадовала отличная сценография, выполненная художником-постановщиком Виктором Лесиным. В подлинности и достоверности такого Петербурга по-Достоевскому сомневаться не приходится. Уходящие ввысь водосточные трубы, зияющие дыры дверей, полускрытые лестницы и подвальные квартиры... Все выдержано в серо-зеленом цвете - цвете плесени и сырости.  Сцена темная и унылая.  Пространство тесное, замкнутое, повернуться просто негде, и потому мизансцены, по большому счету, неминуемо фронтальные, выстраиваются «глаза в глаза», «на зрителя».
      Интересны и костюмы персонажей. Все  в духе своего времени. Раскольников появляется на сцене в темном,  немного мешковатом пальто, в шляпе с опущенными полями. Порой он нахлобучивает головной убор так, что  выходит на сцену «без лица», ведь оно оказывается почти целиком скрыто под шляпой и тенью от шляпы, в которой прячутся глаза.
Удивление
    Оставив «за бортом» своей композиции добрую половину романа, режиссер Тимофей Ильевский не переиначивает сюжет, но, тем не менее, он абсолютно  волен в трактовке образов. Как раз это и  удивляет. Так, Свидригайлов (Михаил Метлицкий)  в постановке Ильевского не пребывает в состоянии привычной раздвоенности.  С распутья его уводит именно режиссер. Аркадий Иванович здесь не истязатель и не изверг. И даже в страшное прошлое этого «палача» верится с трудом, а всем его интригам отчего-то находится вполне логичное оправдание.  Аркадию Ивановичу хочется верить, его искренне жалко, ведь к Дуне этот хрестоматийный «злодей» испытывает нечто большее, чем страсть, и ее взаимность - единственная надежда для Свидригайлова вернуться к источнику бытия, любви, жизни, Богу. Теоретически Свидригайлов – нераскаянный грешник, а вот у Ильевского, напротив, он предстает покаянным и терзаемым муками совести...
Сомнение
      А вот в покаяние Раскольникова в этой постановке что-то слабо верится. Да и вообще к игре Виктора Пискуна, исполнившего роль Родиона Романовича, не питаю я особого доверия. Неубедительно. Благо режиссеру удалось избежать длинных монологов этого персонажа, зато не получилось обойти стороной «новомодную» трактовку этого образа.  Три часа сценического времени посвящены не раскаянию, а страданию Раскольникова. И страдает в этом спектакле он не столько потому, что убил, сколько потому, что понял: он - так же, как и все вокруг, тварь дрожащая и права не имеет. А вот неспособность к искреннему и глубокому покаянию, равно как и невозможность уверовать, не особо тяготят его душу. Когда Соня (Татьяна Строк) просит его перекреститься, он отвечает равнодушно: отчего бы нет, можно и перекреститься. На протяжении всего спектакля наблюдаем: Раскольников у Ильевского к покаянию не готов. Он ершит и ерничает, и слишком эгоистичен, чтобы признаться в своих грехах. Однако в конце концов режиссер, создается впечатление,  устает играть с таким Раскольниковым, его это уже не забавляет и, похоже, изматывает, и потому он придумывает  внезапно нахлынувшее раскаяние.
Надежда
    В спектакле пока, кажется, многовато суеты, ощущается некоторый недостаток тишины, а равно – слов и пауз, лишенных обыгрывания, то есть жестикуляции, поворотов, какого-то кружения. А вот резких движений  в спектакле больше, чем требует и без того выразительное слово, к которому режиссер временами как будто теряет вдруг доверие. Суматоха, беготня отвлекают внимание зрителя, и спектакль пока оставляет ощущение не залитой формы, еще не обжитого, но уже обставленного  жилья. И не привыкшие к новому пространству жильцы ходят пока неуверенно, на ощупь. Вероятно, на игре актеров  сказалось  волнение.   Однако публика простила, и спектакль в премьерный день сорвал овации. Все же потенциал у нового детища Брестского театра, бесспорно, имеется. Зрители уходили немного растерянными и  приятно  удивленными. Просто это надо осознать, «переварить»,  и  не  исключено,  что многие  придут  еще   раз  посмотреть  постановку,  чтобы  расставить окончательно все точки над «i».


Автор
Елена ДАНИЛОВА

Комментарии

Оставить комментарий:

Ваше имя
Введите имя (псевдоним), под которым будет опубликовано сообщение
Ваш e-mail
Необязательное поле. Введите свой e-mail если желаете получить уведомления об ответах
Текст сообщения
Я Согласен с правилами размещения комментариев Прочитайте правила и поставьте флажок, если согласны с ними
turing image
Каптча Нам важно знать, что Вы человек!