blueALL-2.jpg5ceccc0d2b422

Запрошенная Вами страница не найдена

Проверьте правильность написания названия страницы

(design): design-elements/menu-header-1.tpl

15
Июля
Понедельник
FB TW VK OK
Баннер не установлен
lestv.gif537ef1827c008
raspisanie_brest_3.jpg5a72cab07d02e
rodinka2.jpg5cb02d256a88c
Что? Где? Когда?
Как вы обычно просыпаетесь утром?
Курс валют в Бресте и области

В этой «Свадьбе», как в Греции, есть всё...

00:00 14.09.2010
    О Владимире Панкове и о таком жанре, как саундрама, брестчане услышали в прошлом сентябре. Спектакль «Гоголь. Вечера. Часть 1» завоевал Гран-при «Белой вежи» ровно год назад. В белорусской столице, однако, с музыкальными безумствами молодого театрального деятеля познакомились немножко раньше -  в Национальном академическом театре имени Янки Купалы приглашенный из России режиссер на то время уже поставил спектакль, о котором критики отписались полярно: либо желчью, либо одами. 
    Сам же Панков не раз рассказывал в интервью, какая муза нашептала ему о том, что пора бы уже пройтись саундрамой и по Чехову. Однажды он смотрел по телевизору знаменитую «Свадьбу» с Раневской и Грибовым и думал, что хорошо бы когда-нибудь взяться за такой материал. Через полчаса раздался звонок – директор Чеховского фестиваля предложил ему поставить «Свадьбу» в Минском театре. Ну как Панков мог отказаться? Почти мистическая история должна была родить и такой же по своему настроению спектакль.
    Саундрама «Свадьба» в прочтении Панкова действительно получилась самым что ни на есть неклассическим вариантом известной пьесы. Хватает уже того, что режиссер устроил в спектакле перекличку двух языков - русский переводится на белорусский и наоборот, а действие вместо конца XIX века проецируется на времена «Советов». Соригинальничал Панков и в своем видении героев. Например, невесты Дашеньки. В его «Свадьбе» она предстает в совершенно не-
ожиданном образе - прозрачно-хрупкая, почти призрачная и, что удивительно, преклонных лет. Новобрачную играет актриса Зинаида Зубкова, и это, пожалуй, одна из самых заметных актерских работ в спектакле.
    С остальными героями у Панкова складывается и вовсе удивительная история – он перенаселяет сцену персонажами: Змеюкиных и мамаш оказывается по три, Ятей – пять, матросов – аж десять! Излюбленный ход режиссера заставлять актеров работать «под копирку» позволяет усилить нужный эффект. Панков безжалостно разбивает чеховский текст на звуковой хаос, который бесконечно дублируют «размножившиеся» персонажи, повторяя одни и те же реплики по нескольку раз. Но такая режиссерская трактовка как нельзя лучше отражает суть драматического материала. Размашистая, щедрая, избыточная режиссура Панкова – это  просто идеальная среда, чтобы с ненавязчивой метафоричностью вписать в спектакль иронию над известными народными постулатами, дескать, у вас своя свадьба, у нас – своя, или какая свадьба без драки. Режиссер откровенно, буффонадно глумится, но это себя оправдывает, ведь сам Чехов в пьесе «Свадьба» -  а это хорошо известный факт - спародировал провинциальное гулянье в семье своих родственников. А в «Свадьбе» Панкова - все те же до боли (или до смеха?) знакомые обряды и ритуалы, свидетелем которых хоть раз в жизни был каждый. «Свадьба» Панкова, если хотите, - этакий собирательный клип из неудавшихся эпизодов праздничного видео, где в каждом из героев угадывается что-то родное: чинопочитающие родители, вульгарная подружка, завидующая чужому счастью, или друг-пройдоха.
    Режиссер абсолютно не боится, что его спектакль назовут свадебным винегретом,  где, как в Греции, о которой грезят чеховские персонажи, есть всё. Он прописывает в своей «Свадьбе» целый матросский оркестр, органично вплетающий в канву спектакля при помощи аккордеона, свирели, скрипки, гавайской гитары, балалайки французский шансон, классическую «Свадебку» Стравинского, хит «Песняров» «Алеся» и просто море самых различных звуков. В эту же кастрюлю летят саундрамовская эстетика, разливающаяся по сцене пестрой, балаганной, немножко бесноватой, поющей, кричащей, шипящей, жужжащей толпой, и отличная академичная игра белорусских актеров-купаловцев, живущих на подмостках хаотично, бесшабашно и одновременно выверяющих каждое свое движение с математической точностью и синхронностью. 
    Всему действу Панков действительно задает очень жесткий темпоритм, ставя актеров в довольно строгие рамки существования, не дающие им ни грамма свободы, а значит, и право на импровизацию. Но как раз в этой чертежной среде на  «один-два-три-четыре» органичнее всего и звучит знаменитое чеховское: «Дайте мне атмосферы!». Эту фразу, которую по пьесе произносит лишь Змеюкина, в варианте Панкова примеряет на себя чуть ли не каждый персонаж. В устах актеров купаловского театра она звучит особенно символично, ведь на его академичных подмостках появление панковской «Свадьбы» - своего рода возмутителя белорусского театрального спокойствия, в принципе казалось невозможным. Но - случилось. И вопреки негодующей армии критиков, которых  не устраивает постмодернистская трактовка Антона Павловича, спектакль все-таки нашел свою публику и, что главное, «дал атмосферы» отечественной сцене.
    А вот оправдывает ли себя осовременивание пьесы? Тут, конечно, можно до хрипоты в горле спорить в защиту классического варианта, но нужно все-таки признать: панковская «саундрама» - не худший вариант театральной «машины времени». Режиссер, поместив своих героев в советскую столовку со столиками на железных ножках и инвентаризованным умывальником, стилистически тонко подчеркивает актуальность пьесы, написанной больше столетия назад. Слово «стиль», кстати, в спектакле многовесное – чего стоят только Змеюкины в почти одинаковых гобеленовых платьях-ковриках с оленями, матросы с именем Чехова на лентах бескозырок и группа в полосатых купальниках. Но! Пьеса актуальна не только тогда, когда моду диктуют сложносооруженные букли на головах женщин или обезличивающие серые костюмы, но и сегодня, и завтра. И до тех пор, пока та самая «пошлость», то самое душевное уродство и хамство, против которого Чехов выступает во всяком своем произведении, будут существовать на свете.
    Для Чехова важна личность. И Панков очень деликатно подводит зрителя к этой мысли. Только в финале спектакля публика понимает, почему режиссер в своей «Свадьбе» увидел именно такой невесту – совершенно неземную, которая все действо с присущим ей изяществом сторонится шумного и диковатого людского месива и которая оказывается в итоге единственной, кому небезразличны слезы оскорбленного  «генерала» Ревунова-Караулова (его блистательно сыграл артист Геннадий Овсянников). Именно она среди всей этой толпы - единственная живая душа. Она красива в истинно чеховском понимании.  Несмотря даже на свой пугающе странный, схожий в чем-то с зеркальным отражением Смерти внешний вид, от которого жених Апломбов сперва падает в обморок, она все-таки прекрасна. И должна, по Панкову, выполнить пускай не вселенскую, но почти Достоевскую миссию по спасению - «спасти» отдельно взятого незаслуженно обиженного человека.


Автор
Елена ДАНИЛОВА

Комментарии

Оставить комментарий:

Ваше имя
Введите имя (псевдоним), под которым будет опубликовано сообщение
Ваш e-mail
Необязательное поле. Введите свой e-mail если желаете получить уведомления об ответах
Текст сообщения
Я Согласен с правилами размещения комментариев Прочитайте правила и поставьте флажок, если согласны с ними
turing image
Каптча Нам важно знать, что Вы человек!